Не чувствовал, что 24 августа станет историческим днем. Но знал, что все будет не так, как до этого. Это ощущение появилось утром 19 августа 1991 года. Тогда в 7:00 меня разбудил звонок. Звонил Станислав Гуренко, первый секретарь ЦК Компартии Украины. Сказал: "Приехал представитель ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям, создан 18 августа с целью сохранения СССР. - Страна) Валентин Варенников. Сейчас он встречается со мной, а потом хочет и с тобой поговорить". После паузы спросил: "А ты, кстати, слушал радио?" Ответил: "Не успел. Только проснулся". Как закончил разговор, включил громкоговоритель. Там транслировали обращение ГКЧП к народам Советского Союза. Говорили, что нужно не допустить развала страны. Немедленно привел себя в порядок и наскоро позавтракал. По дороге на работу мне позвонил Борис Ельцин. Сказал: "Хотел поговорить с Горбачевым, но меня с ним не соединяют". Президент СССР Михаил Горбачев тогда сидел на госдаче в Крыму. Ельцин попросил: "Позвоните ему. Может, вам легче будет связаться? Ведь Крым - это территория Украины". Пообещал попробовать. Дозвонился сразу. Трубку сняла дежурная. Когда попросил соединить с Михаилом Сергеевичем, ответила: "Он занят. Подойти к телефону не может".
В приемной моего кабинета председателя Верховной Рады было полно военных - генералов и офицеров. По очереди поздоровался со всеми. Валентин Варенников (заместитель министра обороны СССР. - Страна) стоял в центре, рядом с ним - член ЦК КПУ Константин Масик. Варенников говорит: "Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям - это комитет спасения. Создали его, потому что страна разваливается, а Горбачев не выполняет своих полномочий. В Украину приехал по поручению комитета. Первое, о чем хочу попросить - ввести в Украине чрезвычайное положение". Я спросил: "А какие основания? В Киеве происходят какие-то особые события? Город живет обычной жизнью. Не вижу никаких причин для введения чрезвычайного положения". Варенников: "Ну, вы знаете, вот ...". Я его перебил: "Если у Москве сложилась какая-то чрезвычайная ситуация, то пусть там и вводят. Мы на это пойти не можем. К тому же сейчас депутаты в отпусках. Чтобы собрать их, нужно время. Да и нужно аргументировать, почему вдруг собираю внеочередное заседание. По указанию Москвы? Тогда никто не приедет". Варенников кивнул и сказал: "Тогда поеду во Львов. Может, там надо чрезвычайное положение ввести. Движение (Народный рух. - Страна) очень активизировался". Ответил: "Украина - часть Советского Союза, то запретить вам не могу". После того больше встреч с ним не имел.
Решил таки созвать внеочередное заседание Верховной Рады. К тому времени большинство депутатов были в отпусках. Секретариат знал, кто где находится. Тех, кто остался в Украине, нашли через областные советы. Тем, которые отдыхали за границей, писали письма и телеграммы. Большинство депутатов их не дождались. Услышав о ГКЧП, поняли, что в стране - переворот, и приехали в Киев.
24 августа для меня началось с подготовки к докладу, который должен был произнести на заседании Верховной Рады. Писали ее вечером. Все доклады и выступления всегда готовлю сам. За день могу написать девять-десять страниц. Бальзак писал меньше - восемь. Но приходится еще переписывать. Поэтому проснулся в шесть утра. В 3:00 был на работе. В кабинет зашли Левко Лукьяненко и Дмитрий Павлычко. Принесли Акт провозглашения независимости Украины, который подготовил Лукьяненко. Пообещал, что после обсуждения доклада поставлю на голосование этот документ.
Сессия началась в 10:00. Сначала минутой молчания почтили трех россиян, погибших 21 августа во время выступлений против путча в Москве, и депутата Богдана Котика. Он внезапно умер во Львове. После этого начал читать свой доклад. Говорил, что события последней недели в корне изменили ход политического развития в стране и в Украине. Основная мысль была: необходимо применить решительные меры для защиты суверенитета Украины. Не успел закончить выступление, как со своего места поднялся первый секретарь ЦК КПУ Станислав Гуренко и вышел на трибуну - так хотел показать свою силу. Но депутаты не дали ему слова. Гуренко должен вернуться назад, а я продолжил отвечать на вопросы.
Рассматривать Акт о независимости начали после обеда. Обсуждали со 2:00. Левко Лукьяненко настаивал на формулировке "восстановление государственности Украины". Другие хотели, чтобы было написано "провозглашения независимости". Часть представителей Народного совета (парламентская оппозиция ВР 1990-1994 гг. - Страна) требовали голосовать за Акт провозглашения независимости только в пакете с постановлением о декоммунизации. Среди них была Лариса Скорик. Она говорила: "Как можно называть Украину самостоятельной и независимой, когда здесь сохраняется коммунистический режим?" Лидер Народного совета Игорь Юхновский предлагал закрыть заседание, если постановление о декоммунизации не поставят на голосование. Но большинство депутатов были коммунистами. Они бы ни этого решения не поддержали.
На голосование Акт поставил около 16:00 - незадолго до перерыва. Его поддержали 346 депутатов. Даже коммунисты голосовали "за". Результаты зал встретил аплодисментами. Что начало твориться! Депутаты пели украинские песни, танцевали, поднимали флаги, обнимались, выбегали на сцену, чтобы пожать мне руку. Был взрыв политического и чисто человеческого счастья.
Под Верховной Радой утром собрались несколько тысяч человек. Атмосфера была праздничной. Люди держали сине-желтые флаги, пели и выкрикивали проукраинские лозунги. Когда к ним вышли депутаты, их начали подбрасывать на руках. Я стоял на лестнице и молча за всем наблюдал. Вернулся в кабинет, надо было оформить принятия Акта независимости.
Люди на улице передали депутатам сине-желтый флаг, освященный представителями различных конфессий. Однако поднять его над куполом Верховной Рады в тот день не смогли. В зале было 370 коммунистов. Понимал, что они за это не проголосуют. Они и потом не хотели делать этого. Пошел на хитрость, чтобы поднять украинский флаг. Предложил: «Пусть флаг Советского Союза и дальше висит. Но чуть ниже поднимем и сине-желтый". Было время, когда над Верховной Радой было два стяга: СССР и независимой Украины.
Домой вернулся около девяти вечера. Жил тогда за городом вместе с женой, сыном и его семьей. Антонина Михайловна накрыла стол на улице. Сказал, что Украина наконец стала независимой. Однако для них это не было новостью - знали об этом по телевидению. Сын ответил: "Поздравляю. Наконец". Я уточнил: "Мы еще не стали независимыми, потому остаемся в составе Советского Союза. Но первый шаг к этому сделали".
В тот день не думал, что стану президентом. Уже когда начали обсуждать это с депутатами, то Верховная Рада выдвинула меня на эту должность как председателя парламента. Это решение логично. Если бы спикером в то время был кто-то другой - выдвинули бы его.
День Независимости праздную дома с семьей. Хотя сын живет отдельно, всегда собираемся за столом. Сын с невесткой - хорошие повара-самоучки. В этот день обязательно готовят крученики и холодец. Застолье начинаем с тостов за Украину. Люблю белое вино, но больше - водку: "Гетьман", "Сагайдачный", "Жемчужную". Рюмка снимает стресс и делает людей более раскованными. Тогда и разговор лучше идет.
  • 524 Просмотров